Зрителям, которые пришли смотреть мою пьесу «Скамейка», наверное, будет интересно узнать, с каким трудом в 1981 году удалось добиться разрешения на постановку этой пьесы на сцене МХАТа.
Сюжет развивался следующим образом. Художественный совет театра включил пьесу в репертуарный план, а Министерство культуры СССР пьесу эту из плана выкинуло. Олег Николаевич Ефремов позвонил начальнику Управления театров: в чем дело, почему? «Олег Николаевич, это не пьеса для МХАТа – героиня почти проститутка, герой врет напропалую, ничтожные личности, почему мы должны о них рассказывать?» Ефремов бросил трубку, по вертушке набрал номер помощника министра – попросил, соединить с Петром Ниловичем Демичевым, который в то время был министром культуры СССР. Соединили. Ефремов попросил министра прочитать пьесу, которую Чаусов /тогдашний начальник Управления театров/, без всяких на то оснований, изъял из репертуарного плана. Министр пообещал прочитать. С курьером пьеса была тут же ему отправлена.
Петр Нилович Демичев читал пьесу несколько месяцев. Ефремов связывался с помощником – еще не прочитал, еще не прочитал. Наконец позвонили из министерства,- прочитал, готов встретиться, но когда именно - уточним дополнительно. Уточняли еще месяц. Но вот назначен день и час. Олег берет меня с собой. Между тем в приемной министра ждали его одного. Происходит заминка. Я хочу уйти, Ефремов держит меня за руку. Помощник зашел в кабинет, вышел – министр готов принять двоих. Заходим, усаживаемся. Принесли чай. Министр поинтересовался какой-то хозяйственной проблемой театра, не помню какой, Ефремов доложил, зашла речь еще о каком-то деле, не помню каком, – обсудили. Наконец Петр Нилович весьма неохотно придвинул к себе рукопись «Скамейки». Само телодвижение министра уже говорило о том, что дело плохо.
Не буду здесь воспроизводить весь состоявшийся тогда разговор, суть же его была в следующем: пьеса произвела на Петра Ниловича, «прямо скажем», гнетущее впечатление, Два ничтожества укоряют друг друга в ничтожестве. Конечно, если Олег Николаевич настаивает, она, вероятно, после некоторой переработки может быть поставлена. Свои конкретные замечания он передаст своему заместителю Зайцеву. Я был взбешен, начал что-то горячо говорить, возражать. Олег меня перебил, остановил . Сказал : «Петр Нилович, я эту пьесу обязательно хочу поставить, поэтому я вас очень прошу - передайте свои замечания как можно быстрей Зайцеву».
Когда мы вышли от министра, Олег сказал: «Саша, спокойно, бывает хуже. У него есть замечания, - очень хорошо, посмотрим какие, подумаем, как их учесть таким образом, чтобы пьесу не испортить. Завтра звоню Зайцеву и говорю: Петр Нилыч «Скамейку» разрешил, ждем его замечаний, чтобы начать репетиции».
Ждать пришлось долго. Сначала Зайцев никак не мог получить замечания министра, потом очень долго изучал полученные замечания. О постановке «Скамейки» в текущем сезоне, как планировал Ефремов, речи уже быть не могло. Тем временем в МХАТ пришла Татьяна Доронина. Ефремов дал ей прочитать пьесу, он решил, что играть будут Доронина и Табаков. Это было решено до нашей встречи с Зайцевым - Ефремов надеялся, что назначение таких выдающихся артистов должно содействовать разрешению конфликта в пользу театра.
Наступил день свидания с Зайцевым. Зайцев разговаривал с нами крайне почтительно, мягко, любезно. Но выводы были жесткие: министр поручил решить ему вопрос о возможности постановки пьесы «Скамейка» на сцене МХАТа и он, ознакомившись с текстом пьесы, с соображениями министра, с соображениями коллегии Управления театров, пришел к выводу, что эту пьесу ставить не следует. Гельман напишет новую пьесу, она наверняка у него наполовину уже написана и Олег Николаевич продолжит сотрудничество с этим несомненно интересным автором. Что же касается «Скамейки» - это в творчестве драматурга, прямо скажем, брак. Бывает такое, что делать. На то, что Ефремова предполагает занять в этой пьесе Доронину и Табакова замминистра не обратил никакого внимания.
Когда мы вышли из здания министерства, я минут пять непрерывно матерился. Олег усмехался. Успокаивал меня: мы еще что-то придумаем. Я был уверен, - ничего больше придумать нельзя. Тем более, что Андрей Смирнов показывал «Скамейку» в Госкино с предложением сделать на ее основе фильм, там ему ответили примерно теми же словами: это про проститутку, это нам не надо.
Но Ефремов никогда не успокаивался, пока не были исчерпаны все возможности. Спустя некоторое время, он договорился с Татьяной Дорониной – она пойдет одна к министру, объяснит ему, почему она хочет играть в этой пьесе, как это для нее важно, и попросит Петра Ниловича персонально ей пойти навстречу. Ход королевой был безошибочный. Дорониной Петр Нилович отказать не мог. Начались репетиции.
Вот в таких условиях приходилось работать в ту пору театрам. По сегодняшним меркам даже трудно вообразить, чем могла такая пьеса не устроить начальство. Больше двух лет решался вопрос об этой пьесе. Я тогда еще не знал, что ее ждет счастливая судьба: «Скамейку» поставили в театрах почти сорока стран.
Один из самых трогательных, дорогих моему авторскому сердцу спектаклей на сцене Театра на Покровке.